Павел Шеремета: во власти необходимо изжить атмосферу времен Сталина

Pavel-Sheremeta-vo-vlasti-neobhodimo-izzhit-atmosferu-vremen-Stalina

Давно ходили слухи, что министра экономики Павла Шеремету хотят уволить. Поговаривали, что его недолюбливал Арсений Яценюк и некоторые другие члены Кабмина, и прежде всего за то, что вместо того, чтобы сидеть днями в своем кабинете и решать повседневные рутинные вопросы, Шеремета много времени проводил в поездках. Столь активная публичная деятельность сыграла ему плохую службу, тем более что и сам Арсений Яценюк любит говорить на камеру.

Первые намеки на возможное увольнение появились в день утверждения кандидатуры Арсения Яценюка. Чуть ли не впервые министр экономики встретился с премьером в день назначения. Конечно, это не проблема, к примеру, в Ирландии или Словении, где функции каждого министра и алгоритм работы четко расписаны в соответствии с утвержденными правилами и политическими традициями. Но Шеремета в команду Яценюка влиться то ли не пожелал, то ли не смог, а сам Яценюк — опытный политик — не дал Шеремете возможность сформировать в министерстве свою команду. Кроме того, Арсений Яценюк периодически предпринимал попытки руководить Минэкономразвития, минуя министра и работая непосредственно с заместителями, которых лучше знал.

Для отставки Павла Шереметы был формальный повод: несогласие министра с назначением на должность его заместителя Валерия Пятницкого. Таким образом, уход Шереметы сопровождался скандалом. Но все прекрасно понимали, что скандал с заместителем был всего лишь предлог, а в действительности же Шеремета пришелся, как говорится, не ко двору и попросту мешал власти.

Тем не менее у власти были более веские аргументы. Во время беседы с Шереметой на эту тему создавалось впечатление, что экс-министр в принципе не желает вникать в непростые конфликтные вопросы, — потому, что именно в этих вопросах чиновник правды не добьется никогда, а только будет наступать на больные мозоли тем, кто сильнее.

Пока Шеремета был министром, вызвать его на откровенный разговор было непросто. Он красиво рассказывал о многих вещах, но при этом возникало чувство, что реализовать все это он не сможет. Иинтервью, представленное ниже, взято после увольнения, когда уже не было необходимость делать рекламу «правительству камикадзе».

Павел Михайлович, как Вы оцениваете начатую в Украине кампанию по люстрации?

Мне пока не совсем понятна ее логика. Беспокоит то, что начата люстрация персонала без предварительного проведения люстрации процессов и структур. С украинской точки зрения, думаю, это неправильно.

Поясните, пожалуйста, свою мысль.                                       

Судите сами: новые люди, которые придут в правительство, окажутся в той же забюрократизированной структуре. Как это происходит, я видел. У них есть три варианта. Наихудший — после адаптации человек мимикрирует и становится подобием данной системы. Очень жаль, когда по такому сценарию развивается карьера у молодых людей. Второй вариант — оставить эту должность, чтобы не раствориться навсегда в системе. И третий — бороться. Но этот вариант самый трудный и, к сожалению, кратковременный, поскольку с системой долго бороться невозможно.

Приходили ли к вам «наблюдатели», которые, как правило, советуют, как эксплуатировать систему в свою пользу?

Ко мне — ни разу. Но мне предлагали назначить на должности конкретных лиц, «людей с прошлым», причем даже на должность заместителя. Но я полностью игнорировал любые разговоры на эту тему.

Предложения за деньги?

О нет, этого, слава богу, не предлагали. Но было иное — например, коалиционное предложение.

Если уже о коалиционном предложении зашла речь, то расскажите, пожалуйста, какое влияние имеют на назначения во властных структурах Антон Коцуба и Андрей Иванчук?

Коцубу я вообще не знаю…

Его имя упоминается в связи с «вышками» Юрия Бойко.

На меня лично они никоим образом не влияли. В мою бытность ни единого «лишнего» назначения не произошло, поскольку я очень хорошо знал, кто в министерстве действительно нужен, а кто нет, и на протяжении полугода мне удавалось держать свою четкую позицию. Но как только понял, что дальше мне это делать не удастся, я ушел.

Какие именно события вынудили подать в отставку?

Это было одно событие. Моим заместителем (торговым представителем) был назначен человек с подачи премьера, когда я был категорически против. Уже на следующий день, прощаясь с руководством министерства, я сказал подчиненным примерно следующее: «Мне не спалось в эту ночь, и я думал: может, это какая-то карма? Действительно, может, я кому-то из вас назначил ненароком заместителя, и потому со мной так поступили? Всю ночь вспоминал, но так и не смог вспомнить такой случай».

Базовый принцип в управлении заключается в следующем: если ожидаешь высокого результата от назначенного тобой руководителя, — дай ему возможность сформировать самостоятельно свою команду. В противном случае, если будешь навязывать ему «своих людей», высоких результатов не будет.

Когда стало известно о вашей отставке, Валерий Пятницкий на пресс-конференции заявил, что нарушения не было, поскольку на ту злополучную должность по закону должен назначать премьер-министр.

Это никакой не закон, а положение Кабинета министров, причем приняли его за минуту до того, как назначить Пятницкого. Но должно быть только положение о министерстве, в рамках которого прописываются правила о назначении, к примеру, торгового представителя. Но получилось два отдельных положения: одно о торговом представителе, одно — о министерстве. Так и был создан конфликт. В итоге премьер внес предложение о торговом представителе.

А вы были против?

Да, против, но против не столько самой кандидатуры, сколько данного подхода. Не говоря уже о том, что у нас была договоренность не вносить вопрос с голоса — они должен быть включен в повестку дня накануне проведения заседания Кабмина.

Но так вопросы постоянно решались не только при Яценюке…

Вот потому я и настаиваю, что так быть не должно.

Тем не менее этот инцидент не выглядит заключительным аккордом в цепи событий. Скорее, он был поводом уйти. А в чем же настоящая причина?

Это было пересечение трех «красных линий», которые я представлял для себя. Наверное, в последнее время мы с премьером подошли очень близко к этим «линиям». Конечно, не исключено, что для украинской политики эти «красные линии» я прорисовал на очень уж близком расстоянии от себя. И я понимаю, когда мне говорят, что нужно было чаще искать компромисс, научиться договариваться. Но я прорисовывал эти линии не с точки зрения украинской политики, как она есть на сегодняшний день. Я надеюсь, что как раз нынешней украинской политике жить осталось недолго.

Нам кажется, что происходит нечто совершенно противоположное…

Но в противном случае этой страны не будет — она и так уменьшается на глазах.

Может, именно это и планируется?

Как бы ни было, для того чтобы сохранить страну, необходимо существенно менять украинскую политику. Поэтому те самые линии я вырисовывал, пытаясь предвидеть ее будущее, когда министр, равно как и любой другой руководитель, вносит предложения по кандидатурам своих заместителей, когда на вакантную должность в управленческом аппарате объявляется конкурс и проводится открытое рассмотрение нескольких кандидатур. Причем вся эта процедура осуществляется исключительно в атмосфере взаимоуважения, а не так, как это, увы, сегодня присуще украинской политике.

Речь идет о вашем взаимодействии с премьером или об атмосфере в министерстве?

За полгода я общался с премьером один на один единственный раз в течение получаса, причем в тот день, когда уже стали говорить о моей отставке.

А почему раньше вы с премьером не общались? Вас не пускали дальше приемной?

Не хватало еще, чтобы я сидел в приемной!

Но вы имели право, к примеру, отправить ему смс.

Я могу показать список смс, которые остались без ответа.

Почему вы не воспользовались специальной прямой линией связи?

Это до сих пор не изжитый анахронизм. Такой вид связи я ненавижу и считаю, что он абсолютно бесполезный. Стоят на столе желтые телефоны, каждый звонит, и не всегда понятно, какой именно. А если звонят одновременно несколько телефонов? Это расфокусирует разговор, поэтому я попросил не беспокоить, если говорю по телефону.

А как быть, если вдруг возник важный государственный вопрос?

Приведу пример. Я многому научился у Чана Кима, профессора бизнес-школы INSEAD, написавшего бестселлер «Стратегия голубого океана». Я считаю его образцом эффективности. Когда-то мы организовывали институт в Малайзии и готовили кабинет для него. Нашли помещение с невероятно красивым видом из окна. Когда профессор впервые зашел в кабинет, я ожидал, что он скажет нечто восторженное. Но он первым делом попросил закрыть жалюзи на окнах. Я был шокирован и спросил: «Профессор, почему вы так отреагировали? Вам не понравился вид?» Чан Ким ответил: «Я хочу сконцентрироваться не на виде из окна, а на тебе, а также на нашей беседе».

Как это связать с вашими взаимоотношениями с премьером?

Премьер-министр проводит важные разговоры, и лишний раз я не хотел вмешиваться. Поэтому действовал через приемную и смс, то есть теми путями, которые не отвлекают от важных, особенно экстренных, дел.

Вы сказали об определенной атмосфере внутри власти. Что имелось в виду?

Атмосфера в целом, тон общения. Я обратил внимание, что, когда в мой кабинет заходил тот или иной представитель министерства, то практически всегда втягивал голову и опускал глаза.

Вы их так пугали?

Они боялись не меня. Я предлагал присесть напротив и просил успокоиться. На мой вопрос: «Что с вами? Глубоко вдохните и выдохните», — мне отвечали: «Я думал, что вы собираетесь меня уволить».

Не знаю, что происходило в тех стенах до меня. Конечно, не все, но большинство смотреть в глаза боялись. Я также нередко замечал, когда здоровался с мужчинами, что у них влажные ладони, и слышал дрожь в голосе. Все это свидетельствует о стрессе. Но такая атмосфера была при Сталине! Знаете ли вы, что в приемной министра экономики висят в ряд портреты экс-министров? Заканчивается этот ряд портретом Порошенко, а начинается Валуевым, 1946 год. Азаров ушел, но «азаровщина» осталась. Такой «иконостас» невозможно представить сегодня в Эстонии или в той же Грузии… Нам необходимо изжить этот тон, эту атмосферу. Если уж мы ведем речь о европейских ценностях, то необходимо применять цивилизованные формы общения.

Украинской политике в принципе присуща манера общения по типу «раб или враг». В Украине по-прежнему преобладает убежденность, что максимальный результат можно получить только в том случае, если госаппарат «нагнуть». Нам необходимо избавиться от этого, полностью изменить структуру и процесс управления.

Можно ограничиться критикой недостатков, а можно интегрироваться в систему и попытаться изменить ее…

Хорошо, давайте посмотрим, что же было сделано. Например, был принят закон о госзакупках.

Он мало что изменил. Как была коррумпированной процедура госзакупок, так и осталась.

То, что это безкорупционный закон, было признано Евросоюзом, Всемирным банком и Международной организацией Transparency International по борьбе с коррупцией. Конечно, только лишь закона мало — нужны подзаконные акты на подготовительном этапе.

Мы присоединились также к разработке закона об электронных госзакупках. И я благодарен премьер-министру, который лично подал в Раду этот законопроект. Он получил большинство в один-единственный голос, и то только после второй попытки. Но если бы подавал я от имени нашего министерства, закон бы провалился.

Вот военные из-за сложности процедуры отказываются от госзакупок, поскольку Минэкономразвития не давало разъяснений, которые бы позволили начальникам избежать уголовной ответственности.

Это имеет место во многих не организациях с низкой эффективностью… Знаете, меня больше всего удивляло в правительстве всеобщее стремление избежать ответственности. Скажите, при чем тут Минэкономразвития, если говорится об уголовной ответственности?

Процедура закупок — ответственность Минэкономразвития.

Однако закон — это ответственность Верховной Рады. Мы разработали закон о госзакупках. Самое главное для меня заключается в том, что международные партнеры сказали, что этот закон чистый. Следовательно, мы достигли цели. В период войны необходимо иметь исключение для Минобороны. Совет внес эту правку, и она была поддержана международными партнерами.

В Минэкономразвития постоянно были на повестке коррупционные темы. Необходимость согласования процедуры закупки у одного участника отменена. А выделение квот на металлолом действует.

За полгода моей работы на посту министра мы не занимались этими вопросами. Процедура следующая: Минпромполитики дает баланс — то есть указывает, сколько металлолома нужно Украине. Но в тот период оно баланс не давало. Я к этому относился нормально, но тем не менее я против каких бы то ни было лицензий и квот, считаю, что нужно либерализовать схему полностью. Этот закон мы готовили как переходный, поскольку не было ясно, пройдет он или нет. Нами предполагалась процедура аукциона, готовился таким образом запасной шаг. В наших действиях не было коррупции, ни одной лицензии не было выдано. Я вносил и другие законопроекты — например, о стандартизации и метрологии. Сегодня, спустя два года, эти законы приняты.

Если говорить о привлечении в Украину средств зарубежных финансовых организаций, то здесь, естественно, лидировал Минфин. Но я был в команде, которая смогла договориться. Кстати, мы были частью команды, которой удалось сократить количество контролирующих органов, ликвидировать инспекцию по регулированию цен, реструктуризировать мою любимую инспекцию по защите потребительских прав. Назовите еще министров, которые поступили так с инспекциями, которые находятся в их подчинении! А «в столе» остались концепции налоговой реформы и дерегуляции предпринимательской среды, а также предложения по реорганизации Минэкономики.

Короткий URL: http://izbir.com.ua/?p=35434

Добавил: Дата: Ноя 11 2014. Рубрика: Интервью недели. Вы можете перейти к обсуждениям записи RSS 2.0. Все комментарии и пинги в настоящее время запрещены.

Комментарии недоступны

Другие ссылки

    Поиск по архиву

    Поиск по дате
    Поиск по рубрикам
    Поиск с Google